Геолог, который знал многое.

 

Родился он в 1908, ушёл в семьдесят втором. и между этими двумя датами уместил столько, что хватило бы на десяток биографий. Он копал кости вымерших ящеров, открывал месторождения, писал романы, по которым потом снимали кино. Один человек и сразу несколько судеб в одной. Главное его научное детище - тофаномия. Звучит мудрёно, а на деле всё просто. Это учение о том, как погибшее существо превращается в окаменелость. Подумайте сами, умерла рептилия 200 млн лет назад. Почему от неё хоть что-то дошло до нас? Почему её не сгрызли, не сгноили, не растёрли в пыль реки и ветры? Ефремов первым понял: кости попадают к нам не случайно, а по жёстким законам. Где-то река заносит труп песком и запечатывает его, как в гробу, где-то болото консервирует, а где-то, наоборот, всё стирается без следа. Он научился читать Землю как протокол давнего захоронения. Кто, как и почему здесь лёг? Рукопись тофономии он закончил ещё в войну, в сорок третьем, а опубликовал в пятидесятом. И в пятьдесят втором получил за неё сталинскую премию. С 1930 по пятьдесят девятый он работал в палеонтологическом институте и почти каждый год уходил в поле в самые глухие углы Сибири и Монголии с молотком, ружьём и дневником.

 

В 1934 году Ефремов руководил Верхне-Чарской экспедицией. Он сам называл её крупнейшей и самой интересной в своей жизни. Вдумайтесь, человек, который потом раскопает в Гоби целое кладбище динозавров, главным своим походом считал именно эту котловину. Эта земля въелась в него так глубоко, что много лет спустя он отдал имя сибирской реки Чары героине одной из своих книг. Ни город, ни корабль, ни звезду. Женщину в романе он назвал именем здешней реки.

Реальные события той экспедиции легли в основу его рассказов. "Голец подлунный", "Алмазная труба", "Тень минувшего".

В "Гольце подлунном" маленькая группа геологов бредёт по Забайкалью, ищет руду и натыкается на следы чего-то древнего, что не укладывается в голове. В "Алмазной трубе" герои выходят на месторождение алмазов в сибирской глуши. В "Тени минувшего" камень буквально хранит отпечаток исчезнувшего мира. Ефремов брал подлинную геологию этих мест и вплетал в неё тайну. Ему не нужно было ничего выдумывать с нуля. Он просто доводил до предела то, что видел своими глазами. Потому что эти места и сами по себе балансируют на грани фантастики.

Позже, уже после войны, с сорок шестого по сорок девятый, он водил экспедиции в пустыню Гоби и выкапывал там целые скелеты динозавров. Те самые скелеты и сейчас составляют золотой фонд палеонтологического музея в Москве. Огромные кости древних ящеров, поднятые из песка человеком, который начинал здесь, в Чаре. Об этих походах он написал документальную книгу "Дорога ветров".

Человек, который раскапывал драконов прошлого в монгольской пустыне, нащупал свою главную тему именно тут, среди мерзлоты, песка и молчащих хребтов. И вот что цепляет сильнее всего. То, что у Ефремова звучало красивой выдумкой, потом снова и снова сбывалось. В "Алмазной трубе" он отправил героев искать алмазы в Сибири. А спустя годы алмазы в Сибири действительно нашли.  Здесь, в этих хребтах, он нутром чувствовал спрятанные богатства и оказался прав. Считанные годы спустя у Чары откроют и уран, и медь, и золото, и уголь. Он писал о том, как порода хранит тень минувшего, как камень способен законсервировать целый исчезнувший мир. И Чарская котловина с её призраком ледникового озера, реликтовыми ледниками и мраморными штольнями, оказалась ровно таким местом, где минувшее проступает наружу. Будто фантаст не сочинял будущее, а считывал его с этой земли заранее. Человек приехал сюда искать руду, а нашёл сюжеты, которые потом разошлись миллионными тиражами. Что он на самом деле видел в этих горах? Сколько в его рассказах настоящей геологии, а сколько того, о чём он решил не говорить прямо? И почему именно Чара так и не отпустила его до конца жизни? А теперь спустимся с гор обратно вниз, потому что сама Земля под этой котловиной живая, и она медленно шевелится. Аномалия девятая. Бездна, которая медленно рвётся.

 

Выдающийся советский писатель-фантаст и ученый Иван Антонович Ефремов работал в районе реки Чары (Верхне-Чарская котловина, Забайкалье) летом и осенью 1931 года в качестве начальника отряда Нижне-Амурской экспедиции Академии наук СССР. Эта экспедиция имела стратегическое значение: она проводила первые геологические изыскания для проектирования будущей трассы БАМа (участка Лена — Бодайбо — Тында).

Геологическая деятельность в регионе Чара

Цель исследований: Проведение маршрутной геологической съемки, поиск полезных ископаемых (золота, угля, руд) и оценка рельефа для строительства железной дороги. Отряд Ефремова продвигался в условиях полного бездорожья сквозь глухую тайгу, горные перевалы и болота, исследуя бассейны рек Олёкмы, Чары и Нюкжи.

Экспедиция проходила в экстремальной обстановке, из-за нехватки продовольствия и тяжелейших физических нагрузок Ефремов серьёзно  подорвал здоровье (тяжёлая форма ревматизма), что впоследствии ограничило его полевые выезды. Были составлены подробные геологические описания ранее не изученных районов Забайкалья, которые позже легли в основу проектирования транспортных артерий региона.

Отражение в творчестве

Регион Чары потряс воображение Ефремова своей дикой, первозданной красотой и навсегда оставил след в его жизни и литературе:

—  В своем самом известном социально-фантастическом романе «Туманность Андромеды» Ефремов назвал одну из главных героинь (красавицу, биолога и танцовщицу) Чара Нанди. Он напрямую признавался, что дал ей имя в честь забайкальской реки Чары, которая восхитила его во время экспедиции.

— Экспедиционный опыт в забайкальской и дальневосточной тайге лег в основу его ранних приключенческих и «геологических» рассказов (например, «Алмазная труба», «Голец Подлунный»), где детально описан быт изыскателей и суровая сибирская природа.

Память на БАМе.

Современные строители и жители региона не забыли вклад писателя. На так называемом Малом БАМе (линия Бамовская — Тында) один из железнодорожных разъездов официально назван в честь Ивана Ефремова.

 

Знаменитая Гобийская экспедиция (1946–1949).

Центрально-Азиатская палеонтологическая экспедиция АН СССР в пустыню Гоби (Монголия) под руководством Ивана Ефремова стала крупнейшей и самой успешной в истории мировой палеонтологии XX века. Она полностью изменила представления ученых о доисторической Азии.

Первоначально раскопки планировались в изученных районах. Ефремов пошёл на колоссальный риск и повёл отряд в безжизненную, труднодоступную и неизученную Южную Гоби, доверившись своей научной теории (тафономии) и местным легендам о «костях драконов».

Экспедиция открыла «Кладбище драконов» - гигантские скопления скелетов мезозойских ящеров. Были обнаружены ранее неизвестные науке виды динозавров: гигантские хищники тарбозавры (азиатские родственники тираннозавров), панцирные анкилозавры, огромные зауроподы (немегтозавры) и утиные динозавры (зауролофы).

Поражает масштаб находок: За три полевых сезона учёные прошли более 27 тысяч километров путей в условиях страшной жары, песчаных бурь и полного отсутствия воды. В Москву караванами грузовиков было доставлено более 120 тонн костей и цельных скелетов древних животных, которые сегодня составляют гордость Палеонтологического музея РАН.

Этот тяжелейший, но триумфальный опыт Ефремов описал в прекрасной научно-художественной книге «Дорога ветров» (Гобийские заметки). Также экспедиция вдохновила его на фантастическую повесть «Звездные корабли».

 

Научные открытия и невероятные «пророчества».

Иван Ефремов обладал редким даром синергии: глубокие академические знания геолога позволяли ему совершать «открытия на кончике пера» в своих рассказах за годы до того, как их подтверждала реальная наука.

Ефремов официально признан отцом-основателем тафономии — нового раздела палеонтологии, изучающего законы захоронения организмов и то, как останки переходят из биосферы в литосферу. До него ученые искали окаменелости вслепую. Ефремов математически и геологически доказал: зная древние течения рек и рельеф, можно точно рассчитать, где именно «складировались» кости миллионы лет назад. За монографию «Тафономия и геологическая летопись» (1950) он получил престижную Сталинскую премию.

В книге (1944 г.): В рассказе «Алмазная труба» Ефремов описал геологическую экспедицию, которая находит богатейшее месторождение алмазов на Сибирской платформе. По сути это было пророчество. Писатель указал точный научный метод поиска: нужно искать не сами алмазы, а сопутствующий им кроваво-красный минерал пироп. Спустя 10 лет геолог Лариса Попугаева именно по «методу пироповой съемки» обнаружила в Якутии первую кимберлитовую трубку «Зарница». Известно, что советские геологи-алмазники буквально носили книгу Ефремова в своих рюкзаках как неофициальное руководство.

 

Предвидение Голографии.

В книге (1945 г.): В рассказе «Тень Минувшего» Ефремов описал уникальное природное явление: благодаря редчайшему совпадению химических условий на поверхности скалы запечатлелось трехмерное, объемное изображение динозавра, которое выглядело как живое, если смотреть под определенным углом.

В реальности (1947–1960-е гг.): Физик Денис Габор изобрел принципы голографии (трёхмерной фотографии), за что позже получил Нобелевскую премию. Ефремов абсолютно точно предсказал саму суть оптического эффекта объёмных световых проекций.

 

Открытие жидкого раскопа скал.

В книге (1944 г.): В рассказе «Голец Подлунный» писатель описал вымышленный способ, с помощью которого древние люди с легкостью выбивали пещеры в твердейшем граните — обрабатывая его особыми химическими составами для размягчения камня.

В реальности (1960-е гг.): В горном деле СССР и мира начали внедрять методы термического и химического бурения, а также химического размягчения твердых пород при проходке шахт.

 

Какие книги Ефремова КГБ пытался уничтожить?

Кампания по изъятию и уничтожению книг Ивана Ефремова началась сразу после завершения обыска и продолжалась несколько лет. Спецслужбы пытались полностью стереть его главные философские и остросоциальные труды из памяти советских граждан.

1. Роман «Час Быка» — главный объект уничтожения

Этот роман подвергся тотальной зачистке:

Изъятие из библиотек: Во все библиотеки СССР (от главных научных до сельских) была разослана секретная директива Главлита (советской цензуры) под номером 13. Роман «Час Быка» подлежал немедленному изъятию из открытых фондов и уничтожению. Лишь в нескольких крупнейших библиотеках страны единичные экземпляры были спрятаны в «Спецхран» — закрытые хранилища, доступ в которые давали только по специальному разрешению КГБ.

Цензура списков: Из всех библиографических справочников, каталогов и собраний сочинений Ефремова упоминание этого романа было полностью вычеркнуто. Из запланированного многотомного собрания сочинений писателя этот том был изъят.

Уничтожение тиражей: Готовые и нераспроданные остатки тиражей журнала «Техника — молодежи» (где роман публиковался впервые в 1969 году) и отдельного книжного издания 1970 года изымались со складов и отправлялись под нож.

2. Роман «Лезвие бритвы» и другие произведения

Хотя основной удар пришелся на «Час Быка», КГБ и партийные идеологи пытались ограничить распространение и других книг писателя:

«Лезвие бритвы»: Роман, в котором Ефремов подробно рассуждал о скрытых возможностях человеческой психики, йоге, телепатии и восточной философии, также вызывал сильное раздражение у КГБ. Спецслужбы видели в этом пропаганду идеализма и мистики, чуждой марксизму. Книгу перестали переиздавать, а уже напечатанные тиражи «зажимали» на складах, ограничивая их поступление в магазины.

«Тафономия и геологическая летопись»: Даже этот сугубо научный труд, за который писатель получил Сталинскую премию, попал под ограничения. Его перестали допечатывать, несмотря на огромный дефицит профессиональной литературы в профильных вузах.

Главные составляющие концепции Инферно.

Биологическое Инферно: Это закон дикой природы. Эволюция на Земле строилась на миллиардах лет боли, голода, страха и взаимного пожирания тварей. Высшая точка этого адского круга — появление человека, который, в отличие от животных, обрел разум и стал осознавать свои страдания и неизбежность смерти.

Социальное Инферно: Это тупиковое состояние общества. Когда цивилизация развивает технологии и науку, но забывает про мораль, духовность и справедливость, она строит тоталитарное государство (как планета Торманс). В таком обществе правители намеренно консервируют страдания, страх и серость, чтобы удерживать власть.

Стрела Инферно: Главный ужас системы. Это врождённая тенденция любого зла или ошибки порождать ещё большее зло, усугубляя страдания из поколения в поколение. Общество, попавшее в этот исторический тупик, не может выбраться из него самостоятельно.

Как, по мнению Ефремова, победить Инферно?

Писатель был убежден, что выход из этого круга ада существует. Для этого человечество должно пройти через три главных этапа:

Колоссальное воспитание человека: Главная цель общества — не материальное богатство, а формирование высокодуховной, интеллектуальной и физически развитой личности.

Наука о человеке вместо культа вещей: Научные силы должны быть брошены не на создание новых гаджетов или оружия, а на изучение психологии, расширение возможностей мозга и искоренение агрессии.

Объединение планеты: Полный отказ от границ, войн, капитализма и тоталитарных режимов в пользу единого бесклассового общества (которое Ефремов описал в «Туманности Андромеды»).

 

Результат запретов

Попытка КГБ уничтожить наследие Ефремова привела к обратному эффекту. Запрещенный «Час Быка» стал культовой книгой советского Самиздата. Люди тайком копировали роман на пишущих машинках, фотографировали страницы и передавали друг другу на одну ночь. Цена чудом уцелевшего оригинального книжного издания 1970 года на чёрном рынке выросла до астрономических по тем временам сумм. Полное возвращение книг Ефремова к читателю произошло только в конце 1980-х годов с началом Перестройки.

Забайкальские Каракумы.

 

Эта глава является своеобразным завершением моей статьи-трилогии о выдающемся учёном – геологе Иване Ефремове, которого регион Чары так и не отпустил до конца жизни и потряс его своей дикой, первозданной красотой.

Мне в моей жизни в 1978 году в ходе месячной совместной работы с учёными геологами Института геологии Бурятского филиала Академии наук посчастливилось познакомиться с уникальными местами и красотами Забайкалья. Отрабатывалась методика поиска полезных ископаемых по анализу почвенных и подпочвенных вод. Учёные Института резонно рассудили, что в земле, содержащей полезные ископаемые, почвенные и подпочвенные воды должны содержать аномально высокое содержание этих металлов. Работа велась следующим образом: в институтском специально оборудованном вездеходе мы исколесили  многие  сотни  километров  по  бурятской тайге и посещали места заброшенных шахт, в которых в своё время добывались руды, содержавшие серебро, цинк и другие металлы, отбирали образцы льда и воды из шахт и из местных ручьев, а также дождевую воду, стекавшую с листьев деревьев, росших в местах выработок. Затем анализировали эти воды на предмет наличия в них аномально высокого содержания минералов.

Анализ осуществляли с использованием изготовленного нами и поставленного институту геологии атомно-абсорбционного спектрофотометра. Нужно сказать, что эта методика позволила впоследствии избежать длительных и дорогостоящих технологий поиска полезных ископаемых.

Этой поездке я посвятил своё стихотворение:

 

Вспоминая Забайкалье

 

Где багульник пронзительно-розов,

Продирались сквозь чащу тайги.

В старых шахтах, где летом морозы,

Мы хранили запасы еды.

 

Вспоминаю ночевки в палатке,

Вспоминаю прохладу ручья,

Одаряла нас ягодой сладкой

В Забайкалье земля, не тая.

 

У озер, где встречали рассветы,

Мы кормили шальных комаров,

И тайга открывала секреты

Красоту самоцветных пластов.

 

Здесь в заброшенном шахтном отвале

Я открыл для себя флюэрит.

И жалею, что не побывали

Там, где радует глаз чароит

 

Там уран и тантал затаились,

И Аршан бьет целебной струей,

Дюны Чарских песков закружились,

Как в  пустыне пред вечной тайгой.

 

Нам засидку  ночную дополнил

Чисто жёлтый янтарный восход,

А судьбу декабристов напомнил.

Забайкальский Петровский завод,

 

Пусть не всё мы о крае узнали,

Не до всех дошагали высот,

Нас ещё и ещё Забайкалье

В эта дивную глушь позовет.

 

Я заговорил о Забайкалье потому что именно там находится то, что делает этот регион по-настоящему уникальным, и, что ломает наши обычные представления о пустынях.

У большинства людей при слове «пустыня» немедленно возникают негативные ассоциации. Пустыня - это сплошные неприятности: «бесконечное однообразие» и «экстремальная скука», зной, пыльные бури, последняя капля воды, но никак не место для отдыха, обезвоживание и мучительная смерть.       Но, есть на Земле одна уютная пустыня, при упоминании о которой (у тех, кто с ней уже успел познакомиться), рождаются исключительно положительные эмоции. Представьте, вы стоите на вершине песчаного бархана. Под ногами раскалённый золотой песок. Он осыпается и течёт между пальцами, как в Сахаре. Горизонт дрожит от зноя. А теперь поднимите глаза. Прямо перед вами, в десяти  километрах  встаёт стена острых гольцов с белыми ледниками. Вокруг глухая сибирская тайга, болото и ледяные ручьи. А под этим самым песком на глубине всего нескольких метров лежит вечная мерзлота, лёд.  Минус 12 круглый год. Это чарские пески Забайкалья. Самая северная пустыня планеты, место, которого по всем законам физики и климата здесь быть не должно.

 

Это урочище Чарские Пески, которое находится на самом севере Забайкальского края, в Каларском районе. Оно расположено посреди Чарской долины, окруженной горами.

Здесь скрестились жара и стужа, тёплый песок и вечная мерзлота, здесь жаркие песчаные дюны граничат с прохладными болотами, а пустыню окружают пышные леса сибирской тайги. Вдобавок ко всему этому, вы можете встретить горные вершины со снегом даже в жаркий летний сезон. Под слоем кварцевого песка лежит многометровая толща вечной мерзлоты. Из-за этого прямо посреди пустыни или на ее границах пробиваются чистейшие артезианские источники, которые не замерзают даже в -50°C, образуя зимой фантастические наледи и иней на песке. Песчаный массив площадью около 30 км² зажат в Чарской котловине. Граница между золотыми песчаными дюнами и зелёной тайгой или болотами срезана словно ножом — здесь нет привычной для южных пустынь переходной зоны (полупустыни или саванны).

Именно то, что делает этот регион по-настоящему уникальным. Чарские пески — загадочное и волшебное место, скрытое в Забайкальском крае. Здесь песчаные дюны поднимаются словно спящие великаны, а ветры рисуют на песке свои невероятные истории. Здесь природа становится сказкой, а каждый шуршащий песчинкой шаг — путешествием в неизведанные тайны природы. Расположившаяся в Забайкальском крае, эта пустыня удивляет не только своим местоположением, но и размерами. Барханное поле занимает всего 10,5 километров в длину и 3-4 километра в ширину, при этом постоянно движется в направлении господствующих ветров.

В отличие от Сахары или Гоби, появившихся из-за засушливого климата, Чарские пески — это дно древнего приледникового озера. Около 45 тысяч лет назад огромный ледник заблокировал долину, создав гигантский водоем. Со временем водоем высох, а многовековые донные осадки были перевеяны ветром в полноценные подвижные барханы.

Ни в одной котловине Забайкалья нет столь крупных массивов сыпучих движущихся песков. Песчаные массы формируют гряды, барханы и цепи барханов, перемежаемые котловинами выдувания. Длина отдельных барханов 150—170 м, высота до 80 м. Крутые северо-восточные склоны имеют уклон до 32 градусов. Высшая точка Чарских Песков составляет 793 метра над уровнем моря.

Чарские пески внешне похожи на пустыни Средней Азии. Растительность немного отличается от таёжной. В понижениях имеются участки c лиственницами, ёрниками и влаголюбивым кедровым стлаником. На открытых местах бедная видами разреженная растительность. В северо-восточной части урочища расположено небольшое озеро — Алёнушка, на юго-западе - Таёжное. Озеро Аленушка -– своеобразный оазис в Чарской пустыне. Один берег озера покрыт лесом, другой – фактически отсутствует, – это склон высокого бархана, обрывающегося прямо в озеро. Вода в озере чистая и холодная. Даже в самую жару прогревается лишь тонкий верхний слой. Любимое занятие и детей, и взрослых – скатываться по крутому песчаному склону в ледяную воду, а потом долго отогреваться на солнце.

По мнению Владимира Гаврикова, руководителя экспедиции и ведущего сотрудника Института экологии и географии СФУ, «Образование Чарских песков связано с деятельностью ветра, который терпеливо сортировал флювиогляциальные и лимногляциальные отложения, накапливавшиеся у подножий Кодарского хребта. Более того, песчаный массив не статичен, ведь ветер — это скульптор, который никогда не прекращает свою работу.»

Зимой в котловине ледяной воздух застаивается на дне, из-за чего внизу температура может опускаться до -50 °C и ниже, в то время как на склонах окружающих гор Кодар и Удокан в это же время может быть на 15–20 градусов теплее. Котловина буквально «проморожена» на огромную глубину. Толщина многолетней мерзлоты (вечной мерзлоты) здесь местами превышает сотни метров, что создает сложнейшие геокриологические условия. Зимой подземные и речные воды из-за мерзлоты выдавливаются на поверхность, образуя огромные ледяные поля (наледи), которые не успевают полностью растаять даже за лето. Прямо на границах холодной Чарской котловины (в предгорьях Кодара) из земли бьют термальные источники (например, источник Луктур). Вода в них круглый год имеет температуру выше +40 °C, создавая оазисы тепла.

Чарский рифт (огромный линейный разлом и углубление в земной коре), — это зона высокой сейсмичности, являющаяся продолжением Байкальской рифтовой зоны. Здесь регулярно происходят тектонические подвижки и землетрясения, из-за чего горы вокруг продолжают расти, а котловина — опускаться.

Хребет Кодар (Кодар в переводе с эвенкийского – стена), венчающий котловину, — это единственное место в Забайкалье, где есть настоящие горные ледники (более 30 ледников). Их существование так далеко от океана на такой широте ученые долгое время считали климатически невозможным. Кодар – это удивительное по красоте место типично альпийского типа: изрезанные остроконечные пики, узкие гребни, похожие на пилу, вертикальные километровые скальные обрывы, долины и ледники. Горы резко взымаются над Чарской долиной, практически без предгорий, словно стена, сразу на 2-3 километра. Из-за этого Кодар иногда называют «маленькими забайкальскими Гималаями».

Из-за таяния подземных льдов и движения песков рельеф котловины постоянно меняется. Некоторые озера внутри песчаного массива могут менять свои границы, мелеть или внезапно наполняться ледяной водой из подземных линз.

Тут можно увидеть, останки деревьев, погибших под натиском пустыни, и характерную ползучую траву, цепляющуюся за подвижный песок. Для полного сходства с пустынями Средней Азии здесь не хватает верблюдов и скорпионов, зато туда часто выходят стада северных оленей, а песчаные дюны  обрываются  прямо  в болота или заросли черники. Чарская пустыня, которую иногда называют Забайкальскими Каракумы, хотя и считается маленькой и уютной, отнюдь не является игрушечной. Здесь всё по-настоящему. В непогоду находиться в урочище довольно грустно, особенно, если низкая облачность скрывает горы, служащие ориентирами. Тогда среди барханов можно и потеряться. И, на самом деле, случаи такие бывали. Но, до смерти в Чарских Песках ещё никто не заблудился и от обезвоживания не пострадал, потому что, во-первых, размеры барханного поля всего ничего, а, во-вторых, – песчаная пустыня со всех сторон окружена тайгой, болотами и ручьями. Это невероятное сосуществование двух теоретически несовместимых типов ландшафтов и является самым удивительным фактом.

    Чарские Пески ещё называют «чудом природы». Этому чуду присвоен статус природного геологического памятника, а странное, «неправильное» расположение пустыни посреди болотистых марей и тайги вызывает недоумение и множество вопросов.

Во второй половине мая в урочище врывается настоящая весна. Пески цветут. Это, пожалуй, самый эффектный отрезок из годового цикла жизни Чарской пустыни. Из-под земли в массовом количестве пробивается сон-трава – забайкальский подснежник.

Хотел бы закончить статью выдержкой из  статьи исследователя Чарской долины – геолога Сергея Лисянского: «В левой части Чарской долины глубже мерзлотного слоя находится очень крупное Среднесакуканское месторождение подземных вод. Из-под ледяного панциря на поверхность эти воды могут вырваться только через проталины в мерзлоте. А нет промерзания лишь под массивом Чарских Песков. Тут подземная река и находит себе выход через множество родников, не замерзающих даже в сильнейшие морозы. Поэтому зимой во многих местах вокруг пустыни образуются наледи. Парящие в лютую стужу наледи,  вплотную  подступающие к подножию барханов, – зрелище чрезвычайно экзотическое. Искрящийся иней облепляет толстым слоем деревья, кустики и травинки. Снежные кораллы, растущие из парящей воды, горы и синее небо…. Такую картину, увидев однажды, вряд ли когда-то забудешь.»

           Комментарии

Ваш комментарий появится здесь после модерации

Ваш email-адрес не будет опубликован