Что имеет ввиду президент Трамп, утверждая, что в Иране произошла смена власти? Президент Трамп и его помощники делали противоречивые заявления относительно того, удалось ли Соединенным Штатам и Израилю сменить иранское правительство. Трамп утверждает, что «смена режима»  уже  произошла  де-факто,  так как в ходе военных ударов США и Израиля (начавшихся 28 февраля 2026 года) была уничтожена значительная часть высшего руководства Ирана, включая верховного лидера Али Хаменеи. Трамп называет нынешних руководителей в Тегеране «совсем другой группой людей», характеризуя их как более «профессиональных», «разумных» и «менее радикальных».

Вот что пишут об этой ситуации ведущие мировые издания по состоянию на 1 апреля 2026 года:

Мировые СМИ указывают на значительные нестыковки в картине «умеренного режима»:

- The New York Times отмечает, что теократическая и авторитарная структура власти в Иране остается на месте, несмотря на гибель отдельных лидеров;

- Госсекретарь Марко Рубио также выражал сомнения в том, что природа «клерикального режима» действительно изменилась;

- Противоречия в руководстве: Новым верховным лидером стал Моджтаба Хаменеи (сын Али Хаменеи), хотя Трамп заявлял, что тот может быть мертв или тяжело ранен. При этом действующий президент Масуд Пезешкиан продолжает официально представлять Иран, заявляя о готовности к миру только при условии прекращения агрессии;

- Многие эксперты (в том числе в материалах Britannica и Foreign Affairs) считают, что удары по лидерам могли, напротив, заставить оставшихся чиновников «сплотить ряды» для выживания системы, а не для её либерализации;

- Министр иностранных дел РФ Сергей Лавров заявил, что действия США направлены на установление контроля над нефтью, а лозунги о «смене режима» лишь оправдывают военную кампанию;

- Официальный Тегеран (через каналы вроде Press TV) отвергает заявления о смене режима и называет дипломатические шаги США «уловкой», настаивая на завершении войны только на своих условиях.

Мы уже говорили о непредсказуемости Трампа. Его обращение к нации 2 апреля является красноречивым подтверждением его непоследовательности и непредсказуемости.

В обращении отсутствовало признание «профессионализма» существующего иранского руководства: Трамп не называл нынешнее руководство Ирана «разумным» или «менее радикальным». Напротив, он возложил на них полную ответственность за рост цен на бензин и эскалацию конфликта. Более того, президент прямо заявил, что на данный момент никаких официальных переговоров или тайных дипломатических контактов с Тегераном не ведётся. Он подтвердил, что открыт для дипломатии в будущем, но только после того, как военные цели будут достигнуты полностью (по его оценке, на это уйдет еще 2–3 недели).

Таким образом, риторика Трампа сменилась с оценки качеств иранских политиков на прямые военные угрозы и требование капитуляции. Вместо поиска компромисса с «профессионалами», Трамп пригрозил «вернуть Иран в каменный век» и уничтожить его энергетическую инфраструктуру, если руководство страны не пойдет на условия США в кратчайшие сроки.

Официальный Тегеран ответил на выступление Трампа сочетанием жесткой риторики и военных действий:

 - Министр иностранных дел Ирана Аббас Аракчи назвал призывы Трампа к переговорам бессмысленными после «горького опыта» и заявил, что диалог с Вашингтоном не стоит на повестке дня.  Он напрямую обратился к президенту США, предложив ему «самому прийти и открыть Ормузский пролив», если он считает себя достаточно смелым, вместо того чтобы перекладывать это на союзников.

- Президент Масуд Пезешкиан в открытом письме к народу США назвал операцию «Эпическая ярость» агрессией и подчеркнул, что Иран лишь защищается.

- Эти «пару дней» ситуация в Персидском заливе обострилась. Иран не просто не пошел на диалог, а фактически заблокировал Ормузский пролив и нанёс удары по союзникам США. Комплименты в адрес «профессионалов», которые в этот момент топят танкеры и атакуют израильские объекты, выглядели бы проявлением слабости.

 

Резкая смена риторики Дональда Трампа — от признания иранского руководства «профессиональным» до угроз «вернуть их в каменный век» — объясняется сочетанием его специфического стиля ведения переговоров и резким изменением ситуации «на земле» к 1 апреля 2026 года.  Трамп часто использует тактику «кнута и пряника». Сначала он делает дружелюбный жест («они профессионалы»), давая противнику шанс на лёгкую сделку. Если Тегеран не идёт на уступки немедленно, он переключается на режим предельной агрессии, чтобы показать, что цена отказа от переговоров будет катастрофической.

 

Резкая смена тона призвана внести раскол в руководство Ирана. Трамп как бы говорит: «Я был готов считать вас разумными партнёрами, но вы выбрали путь уничтожения вашей энергетики». Это попытка спровоцировать внутренние споры в Тегеране между «прагматиками» и «силовиками». Трамп всегда гордился своей непредсказуемостью. Он считает, что если противник не знает, чего ожидать в следующую минуту — похвалы или ракетного удара, — он теряет инициативу и становится более уязвимым.

 

Таким образом,  речь идёт не о непоследовательности и непредсказуемости, это не столько потеря последовательности, сколько инструментальная смена масок. Трамп-дипломат уступил место Трампу — «верховному главнокомандующему», когда стало ясно, что быстрой дипломатической победы не будет.

Чем можно объяснить жёсткую и неуступчивую позицию нынешнего иранского руководства на фоне ликвидации большей части политического и военного руководства, уничтожения военной структуры и военной промышленности и угрозы потери энергетического потенциала.

Неуступчивость иранского руководства, несмотря на критические потери в ходе операций «Эпическая ярость» и «Рычащий лев», объясняется комплексом идеологических, структурных и геополитических факторов. По состоянию на начало апреля 2026 года аналитики выделяют следующие причины сопротивления:

 

1. Экзистенциальный характер войны.

Для правящей элиты Ирана этот конфликт воспринимается не как спор о ядерной программе, а как борьба  за выживание исламского строя.  После  ликвидации  верховного  лидера  Али  Хаменеи   в начале кампании (конец февраля 2026 г.) руководство перешло к Временному совету, а затем к Моджтабе Хаменеи. Сдача позиций в таких условиях приравнивается к политическому самоубийству и полному краху государственности.

2. Стратегия «Операция безумец».

Иран сознательно реализует стратегию повышения издержек для противника:

- Удары по энергетике региона: В ответ на уничтожение своих объектов Иран атаковал ключевые НПЗ и газовые терминалы в Саудовской Аравии, Катаре и ОАЭ (например, комплекс Рас-Лаффан).

- Блокада Ормузского пролива: Несмотря на потерю 92% военного флота, Иран продолжает препятствовать танкерному трафику, что поддерживает мировые цены на нефть выше $100 за баррель.

Цель: Заставить США и Израиль прекратить удары из-за глобального экономического кризиса и давления мирового сообщества.

3. Структурная устойчивость режима:

- Децентрализация командования: Многоуровневая система управления, созданная КСИР, позволила сохранить контроль над страной даже после гибели трети высшего военного командования.

- Опыт выживания: Десятилетия санкций приучили Иран к «адаптивному выживанию», созданию параллельных финансовых систем и ставке на асимметричную войну (дроны, ракеты, прокси-силы) вместо прямого столкновения флотов.

4. Недоверие к Дональду Трампу.

Тегеран не верит обещаниям Трампа о «выгодной сделке». Иранские дипломаты подчёркивают, что США и Израиль начали массированные атаки прямо во время переговорного процесса в начале года. Это убедило руководство страны, что целью Вашингтона является не соглашение, а полная капитуляция или смена режима.

5. Консолидация вокруг «Оси сопротивления»

Несмотря на удары, Иран продолжает координировать действия с Хезболлой и хуситами, создавая очаги напряжения по всему региону. Это позволяет Тегерану демонстрировать, что он всё ещё способен проецировать силу за пределы своих границ, даже находясь в глубоком военном кризисе.

Итог: Иранское руководство делает ставку на войну на истощение, полагая, что внутренние протесты в Иране подавлены (арестовано около 50 тыс. человек), а западные экономики дрогнут от цен на энергоносители раньше, чем военный потенциал Ирана будет исчерпан окончательно.

По сообщению The Jerusalem Post Иран, возможно, и готов пойти на ядерные уступки, но ни при каких обстоятельствах не уступит после операции «Рычащий лев», заявил доктор Раз Зимт, руководитель программы по Ирану и шиитской оси в Институте исследований национальной безопасности (INSS). Он поделился этой оценкой в интервью в воскресенье утром на радиостанции 103FM.

«Тот, кто увидит, как Моджтаба Хаменеи выходит из бункера и поднимает белый флаг, — это не тот сценарий, который может произойти», — сказал Зиммет.

 «Иранцы не доверяют [президенту США Дональду] Трампу, потому что Израиль и Соединенные Штаты уже атаковали их во время переговоров», — добавил он. «Они также готовятся к возможности эскалации. Они считают, что Трамп усилит нападение. С их точки зрения, им нужно действовать так, как будто это единственный доступный на данный момент вариант». Зиммет считает, что Тегеран готов продолжать войну на истощение. «Есть одна вещь, которой иранцы боятся больше, чем затяжной войны на истощение, — это временное прекращение огня», — утверждал

Ситуация кажется парадоксальной: как страна с разрушающейся экономикой продолжает тратить миллиарды на прокси-группировки? На самом деле, у Тегерана есть несколько стратегий, которые позволяют ему игнорировать внутренний кризис ради внешней экспансии.

Почему финансирование не прекращается?

Приоритет выживания режима: Для руководства Ирана финансирование «Оси сопротивления» (Хезболла, хуситы, ХАМАС) — это не благотворительность, а стратегия «обороны на дальних рубежах». Они верят, что если перестанут платить им в Бейруте или Сане, им придется сражаться с врагами в Тегеране. Поэтому эти расходы сокращаются в последнюю очередь, даже за счет голода собственного населения.

Несмотря на санкции, Иран успешно продает нефть (в основном Китаю) через «призрачный флот» танкеров с отключенными транспондерами. Эти доходы часто идут мимо официального бюджета напрямую в распоряжение КСИР (Корпуса стражей исламской революции).

Криптовалюты и контрабанда: Иран и его прокси активно используют криптоактивы, торговлю наркотиками (например, каптагоном) и отмывание денег через легальный бизнес в Африке и Латинской  Америке. Это делает их финансовые потоки независимыми от банковской системы SWIFT.

Поддержка хуситов относительно дешева. Иран поставляет технологии и компоненты для дронов и ракет, которые стоят копейки по сравнению с высокотехнологичными системами ПВО, которые Израиль и США тратят на их перехват.

Что могут сделать Израиль и США?

Чтобы полностью исключить поддержку, необходим переход от политики «сдерживания» к политике «финансового удушения»: Вместо простого введения санкций против судов, США должны физически препятствовать транспортировке нефти и оказывать жёсткое давление на страны-покупатели (прежде всего Китай), вводя вторичные санкции против их банков.

КСИР контролирует до 30-50% экономики Ирана. Целенаправленные кибератаки и санкции против конкретных строительных, логистических и телекоммуникационных компаний, принадлежащих Корпусу, лишат их «черного нала».

Хезболла во многом самофинансируется за счет производства и экспорта наркотиков. Совместные операции разведок по уничтожению лабораторий и логистических узлов в Сирии и Ливане нанесут удар по их кошельку.

Дипломатическая изоляция: Признание Хезболлы и хуситов террористическими организациями на уровне всех стран ЕС и Азии, чтобы заблокировать их легальные бизнес-ячейки за рубежом.

Текущая стадия: Трамп официально подтвердил, что конфликт перешёл в фазу активной военной операции. В своем обращении от 1 апреля 2026 года он заявил, что основные стратегические задачи близки к завершению.

Военные цели:

Ликвидация потенциала: По заявлениям Белого дома, США уже практически уничтожили военно-морской флот и военно-воздушные силы Ирана, а также парализовали его программы баллистических ракет и ядерные объекты.

Сдерживание прокси: Операция направлена на полное прекращение способности Ирана поддерживать прокси-группировки, такие как Хезболла и хуситы.

Сроки и тактика:

Трамп прогнозирует завершение активной фазы ударов в течение 2–3 недель.

Он пригрозил Ирану «возвращением в каменный век» (в частности, ударами по электростанциям), если режим не пойдет на всеобъемлющую сделку.

При этом президент подчеркивает, что не планирует отправлять сухопутные войска для оккупации территорий, предпочитая дистанционные высокоточные удары и морскую блокаду.

Ситуация в Персидском заливе:

Ормузский пролив остается фактически заблокированным Ираном с конца февраля.

Трамп занимает жесткую позицию по отношению к союзникам, заявляя, что США энергетически независимы и не обязаны в одиночку обеспечивать безопасность пролива, требуя от стран НАТО и региональных партнеров (Саудовская Аравия, ОАЭ) большего участия.

Из Обращения Дональда Трампа к нации, сделанное 1 апреля 2026 можно сделать следующие ключевые выводы:

Завершение близко: Трамп заявил, что основные военные цели почти достигнуты и операция может завершиться в течение 2–3 недель.

Военные успехи: По утверждению президента, ВМС и ВВС Ирана практически уничтожены, а ядерная и ракетная программы парализованы на 80%.

Угроза эскалации: Трамп пообещал «вернуть Иран в каменный век», если не будет достигнуто соглашение, и пригрозил ударами по электростанциям и нефтяной инфраструктуре в случае малейшего шага со стороны Тегерана.

 

Резюмируя сказанное, можно утверждать, что приписываемая Трампу непоследовательность его высказываний и действий справедливы с точки зрения формальной логики и традиционной дипломатии, где ценятся  стабильность  и  предсказуемость. Однако для сторонников Трампа эта черта является признаком сильного лидерства и гибкости, позволяющей быстро адаптироваться к ситуации и «выжимать» лучшие условия для США. По мнению автора этой статьи, непоследовательность Трампа – это инструментальная смена масок и тщательно продуманная стратегия.