Глава 5. Григорий

Григорий, старший сын Рахили (Розы) и Менделя (Михаила) Шнеерсонов родился 28 февраля (13 марта) 1901 г., в Енисейске, Восточная Сибирь, где его отец отбывал политическую ссылку. Вернувшись после ссылки в Витебск, семья жила в доме с матерью Рахили Любовью Либаковой. Гриша был не только музыкально одарённым мальчиком, он с детства увлекался литературой, запоем читал книги, быстро осваивал иностранные языки, став настоящим полиглотом: он разговаривал на немецком, английском, французском, знал испанский, который с увлечением освоил в 1936-37 гг. во время гражданской войны в Испании. Он читал по-итальянски, по-польски, а в 40-е годы, уже немолодым человеком, усердно изучал китайский и тогда же написал первую на русском языке книгу о музыке Китая.

​

Г.М. Шнеерсон на Конгрессе музыкальных деятелей

 в Академии искусств ГДР, Берлин, 1980-е гг.

 О его увлечении литературой свидетельствует такой эпизод. Как-то отец Гриши, Мендель Шнеерсон, по свидетельству его старшей сестры Лены, очень любивший и прекрасно знавший литературу, показал ему и сестре статью Корнея Чуковского в газете «Речь», где литератор насмешливо отзывался о творчестве модной тогда детской писательницы Лидии Чарской, которое так нравилась Елене, Грише и их товарищам. Тогда они написали Корнею Ивановичу «дерзкое письмо», в котором  высказывали  свое  несогласие  с его доводами. Каково же было удивление простых витебских ребят, когда известный писатель Корней Чуковский ответил на их письмо. Он писал, что будет рад подискутировать на эту тему при личной встрече во время посещения Витебска осенью 1913 года. Когда вскоре литератор приехал в город на Западной Двине, чтобы выступить там с лекцией о творчестве Оскара Уайльда, ребята отправились на лекцию, а после ее окончания подошли за кулисами к писателю. Вместе с Леной, Гришей и другими детьми, а также просто с горожанами Корней Иванович гулял по городу, рассуждал о литературе, был в гостях в семье Шнеерсонов. Подробней об этом эпизоде я расскажу в следующей части этой серии эссе.

​

Корней Чуковский с детьми, Гриша — первый слева, Витебск, 1913 г.

Во второй части этих очерков - «Ищите и обрящете...» я упомянул книгу Анны Масс «Писательские дачи», в которой писательница, в частности, рассказывала о визите своего отца Владимира Масса к родственникам Либаковым в Витебск. Во время этого визита была сделана фотография, которая как бы связывает вместе представителей трёх ветвей генеалогического древа - Массов, Либаковых и Шнеерсонов. Эта, уже ставшая исторической, фотография хранилась длительное время у Анны Масс, а после её смерти копию этого фото прислала Нине Поповой Мария Янтовская, близкая родственница Анны. На фотографии, снятой летом 1914 года на крыльце дома в деревне под Витебском, предположительно, Доброполье, можно увидеть, в частности, и Гришу Шнеерсона: он во втором ряду - первый справа, в белой панамке.

​

Родственники, деревня под Витебском, лето 1914 г.

В 1915 году он поступил в Петроградскую консерваторию, где до 1918 года занимался по классу фортепиано, а затем перевёлся в Московскую консерваторию, где учился у известных педагогов Н.К.Метнера  и  К.Н.Игумнова.  Юность  Григория Шнеерсона совпала с началом установления власти большевиков в стране. Он сам рассказывал, как 16-летним студентом консерватории вступил в ряды народной милиции и с красной повязкой на рукаве патрулировал на улицах революционного Петрограда. Свой творческий путь Григорий начинал как концертмейстер в различных театральных коллективах Москвы (студия Пролеткульта, «Синяя блуза», Театр Сатиры) и Витебска (Второй Белорусский драматический театр), успешно совмещая первое время учёбу в консерватории с работой в качестве аккомпаниатора. Любопытная деталь: в первую годовщину октябрьского переворота в составе пролеткультовской концертной группы он выступал на праздничном вечере перед  В.И.Лениным  и  Н.К.Крупской.  По свидетельству его друзей, это был предмет особой гордости Григория Шнеерсона, о чём он неоднократно вспоминал всю свою жизнь.

В 20-е годы Григорий Шнеерсон был сотрудником музыкального бюро МОРТа – Международного объединения революционных театров. Здесь завязалась его личная дружба со многими зарубежными писателями, музыкантами и другими деятелями культуры, посвятившими себя борьбе за коммунистические идеалы.

 Его ближайшим другом, с начала 30-х годов, стал известный певец германского рабочего класса Эрнст Буш.

​

Г.М.Шнеерсон и Э.Буш за работой над новым альбомом

грамзаписей певца, Берлин, 1978 г.

Ещё одним другом Григория был Дин Рид, известный американский певец, киноактёр, кинорежиссёр и общественный деятель, пользовавшийся огромной популярностью в СССР, странах Латинской Америки и Восточной Европы.

​

С американским певцом Дином Ридом

С начала 1930-х годов и до конца жизни Григорий занимался развитием и укреплением международных связей Советского Союза в области музыкальной культуры, работая в  различных художественных организациях. Среди них: уже упомянутый МОРТ в котором Григорий работал ответственным секретарём музыкальной секции (с 1932 г.), Союз композиторов СССР (секретарь Иностранного бюро, с 1936 г.), Всесоюзное общество культурных связей с заграницей (ВОКС, сначала консультант, а затем - заведующий музыкальным отделом, с 1942 по 1948 гг.), журнал «Советская музыка» (заведующий зарубежным отделом, 1948–1961 гг.).

В первые месяцы Великой Отечественной войны Григорий Шнеерсон в качестве дирижёра возглавлял один из дивизионных ансамблей. Вскоре после войны в стране начала раскручиваться антисемитская кампания. Пик этой кампании пришелся на январь 1949 года, когда в газете «Правда» была опубликована большая статья «Об одной антипатриотической группе театральных критиков», которая дала старт новому этапу разнузданной антисемитской пропаганды, слегка завуалированной под борьбу с так называемыми «безродными комополитами». Однако ещё раньше, в марте 1948 года, в ЦК ВКП(б) поступила служебная записка с грифом "Секретно" об организации суда чести над музыковедами. Записку подписал председатель Комитета по делам искусств при Совмине СССР Поликарп Лебедев. В этой записке клеймились музыкальные критики и музыковеды И.Бэлза, Л.Мазель, И.Мартынов, Д.Житомирский, Г.Шнеерсон, С.Шлифштейн, которые якобы «на протяжении ряда лет в печати и в публичных лекциях пропагандировали "идеи" современного упадочного буржуазного музыкознания, проповедовали низкопоклонство перед разлагающейся буржуазной культурой, умаляли роль и значение русской классической музыки, систематически пропагандировали формалистическое направление». Подбор имён «героев» этого доноса говорит сам за себя. В записке особое внимание было уделено «критике» музыковеда Григория Шнеерсона. Прошу прощения у читателей за ещё одну пространную цитату, но она стоит того, чтобы привести ее полностью. Итак...

«Музыкальный критик Г.Шнеерсон пропагандировал на страницах советской печати современную упадочную американскую, английскую и французскую музыку, некритически восхваляя ее. Его работы "Леопольд Стоковский" ("Советская музыка", 1941 г., №5), "Порги и Бэсс" ("Советская музыка", 1946 г., №5-6), "Музыкальная Франция" ("Советская музыка", №11) полны раболепного преклонения перед западной буржуазной музыкой и её деятелями. В 1945 году Шнеерсон писал: "Меня, как человека, много лет наблюдающего за успехами американского музыкального творчества, не может не радовать широкое признание нашей массовой советской аудиторией Джорджа Гершвина. Это настоящая музыка, которая никого не оставляет равнодушным. И при том это новая музыка, свежая, полнокровная, в которой бьется пульс американской жизни"».

Не удалось выяснить, состоялся ли этот «суд чести», но доподлинно известно, что Григория не арестовали, не бросили в тюрьму, правда, он был отстранён от работы в ВОКСе, т.е., как говорят, «отделался лёгким испугом». Более того, вскоре он был назначен заведующим иностранным отделом журнала «Советская музыка», в котором проработал 12 лет, с 1948 по 1960 гг.

Современники Григория Шнеерсона, его коллеги по аппарату Союза композиторов и редакции

журнала «Советская музыка» отзывались о нем, как об интеллегентном человеке, добром и скромном, внимательном к людям, всегда готовом прийти на помощь. Отмечалась также его необыкновенная трудоспособность и поразительная увлечённость своим делом.

В качестве примера его работоспособности и устремлённости приведу фотокопию фрагмента письма  американского  композитора и пианиста А.Н.Черепнина к Г.М.Шнеерсону от 23 февраля 1965 года с припиской на китайском языке, сделанной Григорием. Письмо начинается с фразы: «Дорогой Григорий Михайлович, спасибо большое за Ваше письмо, а жена специально благодарит Вас за приписку: оба мы поражены Вашим языкознанием, а я прямо-таки Вам завидую. Когда и как Вы изучили китайскую грамоту?!». Оказывается, что когда Григорий Михайлович приступил к написанию монографии о китайской музыке, то для этого он специально изучал китайский язык.

​

Фрагмент письма А.Н.Черепнина к Г.М.Шнеерсону с припиской

на китайском языке, сделанной Григорием, февраль 1965 г.

За полвека работы в области международных отношений у Григория Шнеерсона, который мог общаться на семи иностранных языках, появились деловые и дружеские контакты с музыкантами по всему миру.

​

Диплом чл.-корр. Академии искусств ГДР, Берлин, июнь 1968 г.

С ними Григорий обменивался не только письмами, но и нотной литературой, а также различными  документами, отражающими музыкальную жизнь мирового сообщества. Именно на этих материалах в значительной степени основаны  журнальные статьи и переводы учёного, а также более десятка научных монографий, составляющих его литературное наследие. Из наиболее капитальных трудов стоит назвать монографию «Музыкальная культура Китая», изданную в 1952 г., а также книги «О музыке живой и мёртвой» (1960 г.), «Французская музыка ХХ века» (1964 г.), «Портреты американских композиторов» и «Американская песня» (1977 г.).

​

Г.М.Шнеерсон, Т.Н.Хренников и А.И.Хачатурян с Л.Стоковским

во время визита американского дирижёра в СССР, Москва, июнь 1958 г.

Глава 6. Григорий, Елена, Лев и их дети

   Помимо исследовательской, журналистской и организаторской деятельности, Григорий Михайлович Шнеерсон занимался также и композицией: ряд написанных им песен входил в постоянный репертуар его близкого друга, немецкого певца Эрнста Буша, творчеству которого Григорий посвятил одну из своих книг — «Эрнст Буш и его время» (1971 г.).

​

Григорий Шнеерсон и Эрнст Буш

Один  экземпляр  этой книги Григорий Михайлович в том же 1971 году подарил своей племяннице Виолетте, которая бережно её сохранила. К сожалению, Григорий не оставил на книге свой автограф.

​

Книга Г.Шнеерсона «Эрнст Буш и его время», 1971 г.

Г.М. Шнеерсон был, несомненно, выдающимся музыковедом-международником, обладателем ряда почетных званий и наград, в частности, он был членом-корреспондентом Академии искусств ГДР (1968 г.); почетным членом Итальянской академии наук, литературы и искусства (1977 г.); лауреатом премии Французской академии изящных искусств (1977 г.). В 1978 году ему было присвоено почетное звание «Заслуженный деятель искусств РСФСР». Г.М.Шнеерсоном опубликовано более 100 статей и больше 20 монографий, посвящённых отечественной и зарубежной музыкальной культуре.

Григорий  Шнеерсон  был  женат  на  Евгении  Носовой,  в семье было двое детей - Михаил (1940 года рождения) и Мария (1946 г.р.). Дети были записаны на фамилию матери.

​

Григорий Шнеерсон с женой Евгенией и сыном Мишей, 1943 г

В фондах Российского национального музея музыки хранится большое количество уникальных материалов, связанных с именем Григория Михайловича. Это книги, музыкальные и литературные рукописи, письма, телеграммы, различные буклеты и программы концертов, фотографии и разного рода документы. Часть из них была передана в дар Музею музыки самим Григорием Шнеерсоном ещё в 1970-х годах и легла в основу отдельного архивного собрания. Сейчас оно насчитывает более 5 тыс. единиц хранения и ещё ждёт своего исследователя.

Григорий Шнеерсон ушёл из жизни 6 февраля 1982 года, не дожив лишь нескольких дней до своего 81-летия. Он похоронен на Кунцевском кладбище в Москве.

​

Могила Григория Шнеерсона и его жены Евгении Носовой на Кунцевском кладбище в Москве

Сын  Григория  Шнеерсона,  Михаил Григорьевич Носов (род. 6 декабря 1940 г. в Москве), сделал головокружительную карьеру в области международных отношений и внешней политики. Окончив в 1964 году Институт восточных языков при МГУ, он 14 лет, до 1978 года, проработал в Институте мировой экономики и международных отношений АН СССР, пройдя по служебной лестнице от молодого специалиста до старшего научного сотрудника. В 1970 году Михаил защитил кандидатскую диссертацию по теме «Японо-китайские отношения 1949—1970 гг.». Владея китайским и японским языками, за эти годы Михаил Носов сложился, как высококвалифицированный  специалист в области международной безопасности, а также по внешней политике США в Азиатско-Тихоокеанском регионе.

​

Михаил Григорьевич Носов

После ухода из Институте мировой экономики продвижение Михаила Носова по служебной лестнице продолжалось. С 1978 по 1983 годы он работал старшим научным сотрудником, затем заведующим сектором в престижном Институте США и Канады АН СССР (ныне — ИСКРАН). В 1983 году Носов был командирован в Швецию, где занимал должность директора международного проекта в Стокгольмском международном институте проблем мира (СИПРИ). Его возвращение в СССР в 1985 году совпало с началом эры горбачёвской перестройки.  Начиная с 1985 г. и по 2004 г. Михаил Носов работал завсектором, а затем заместителем директора ИСКРАН. В 1990 году он защитил докторскую диссертацию на тему «Японский фактор в политике США. 1945—1990 гг.».

​

Доктор исторических наук, профессор Михаил Носов

Начиная с 2000 года, параллельно с работой в ИСКРАН, а позже в Институте Европы РАН, Михаил Носов стал заниматься преподавательской деятельностью в ряде высших учебных заведений, в том чисе в Университете гуманитарных наук, МГУ и в Высшей школе экономики. Имеет учёное звание  «профессор».  Михаил Носов - автор и редактор свыше 70 научных работ, включая пять индивидуальных  монографий и ряда учебников и пособий для российских вузов. В 2006 году он был избран членом-корреспондентом РАН. Профессор Носов был участником многих международных научных конференций.

​

Монография М.Носова, посвященная отношениям между США и Японией

Младшая сестра Михаила, Мария Носова  (в замужестве - Володина), по профессии художник-декоратор, много лет проработала сценографом, оформив десятки спектаклей в различных театрах Москвы и других городов. Она является автором книги «Певец-антифашист Эрнст Буш», вышедшей в московском издательстве «Музыка» в 1979 г.

​

Книга Марии Володиной «Певец-антифашист Эрнст Буш», 1979 г.

Но пора уже вернуться к другим детям Рахили (Розы) и Менделя (Михаила) Шнеерсонов. Их единственной дочерью была Елена, родившаяся в Витебске в 1899 г., ещё до ссылки Менделя в Восточную Сибирь. О её жизненном пути нам известно немногое. Яркими событиями в её жизни были две встречи со знаменитым писателем, литературным критиком и переводчиком Корнеем Чуковским. В предыдущей главе я уже коротко рассказал об этой встрече в Витебске осенью 1913 года, потому что этот эпизод связан не только с Леной, но и с её младшим братом Гришей.

​

Корней Чуковский с витеблянами, Елена — вторая слева, Витебск, 1913 г.

О встречах сестры и брата Шнеерсонов с Чуковским стало известно по очерку Елены (в замужестве - Хаскина), опубликованном в сборнике «Воспоминания о Корнее Чуковском», издательство «Советский писатель», М., 1983. Любопытно, что через 20 лет после встречи в Витебске Корней Иванович узнал в молодой женщине ту 14-летнюю девочку, которая написала ему «дерзкое письмо». Вот, как описывает сама Елена свою вторую встречу с Корнеем Ивановичем.

​

Елена Шнеерсон (в замужестве - Хаскина)

„В 1934 году я со своей восьмилетней дочкой пошла в клуб МГУ, где был устроен детский утренник, в котором принимал участие Корней Иванович. После стольких лет я вновь услышала его чудесный голос и одному ему свойственную манеру говорить и читать. Концерт окончился, и я, взяв за руку дочку, пошла с ней в артистическую... Неожиданно для меня — я никак не могла подумать, что он узнает меня через двадцать с лишним лет, — он выбрался «из окружения» и направился прямо к нам. «Лена, да ведь это Лена!» — говорил он, протягивая мне обе руки. - Как же вы смогли узнать меня через столько лет, Корней Иванович? - Узнал я вас по глазам, а это ваша дочь? — И он нагнулся к Марине. Она не отрываясь смотрела на автора любимых книг,  которые,  как и все наши дети, любила и знала наизусть“.

​

Елена Михайловна Хаскина (ур. Шнеерсон) с дочерью Мариной

Елена Хаскина преподавала английский язык в одном из вузов Москвы. Она обладала феноменальной памятью, могла наизусть цитировать давно прочитанные книги. Её дочь Марина родилась в 1926 году в Москве. Уже после войны Марина вышла замуж за офицера Советской армии, родила дочку Таню. А когда мужа перевели во Львов, то Марина уехала туда вслед за ним. Там произошла трагедия: во время вторых родов Марина умерла вместе с новорожденным ребенком. А её первенец Татьяна, внучка Елены, осталась без матери. Елена Михайловна Хаскина дожила до глубокой старости.

​

Елена Хаскина с внучатыми племянницами Ниной (слева) и Таней

Продолжу краткое описание судеб детей Рахили (Розы) и Менделя (Михаила) Шнеерсонов. В 1905 году, после возвращения в Витебск из ссылки, у них родился сын Лев. К сожалению,  и о его жизненном пути нам известно немногое. Некоторые вехи его биографии можно проследить по его открыткам, отправляемым к праздникам родственникам в Ригу, которые чудом сохранились у Нины Поповой. «Дядя Леля», как называли его в семье, был женат на Анастасии Федоровне, 1905 года рождения. В семье было трое детей: Инна, родившаяся в 1928 году, Сабина – в 1934 г. и Марк — в 1940 г.

​

Открытки Льва Шнеерсона, отправленные родственникам в Ригу

Лев Шнеерсон окончил технический вуз, работал инженером. Во время Великой Отечественной войны семья была эвакуирована в Красноярск. После возвращения из эвакуации дети «разлетелись из родительского гнезда»: дочь Инна оказалась во Львове,  а Сабина - в Красноярске. Лев с женой Анастасией «осели» в Николаеве (Украина), Лев  Шнеерсон много лет проработал на Николаевском судостроительном заводе им. 61 коммунара. В открытке, отправленной из Николаева своей невестке Иде Чудер в 1971 году, Лев пишет про дочь Сабину: "живет в Красноярске, работает главным инженером проекта в проектном институте“.

​

Лев Михайлович Шнеерсон

В другой открытке, датированной 1973 годом, Лев сообщает, что его внучка Ольга, дочь Инны, вышла замуж во Львове. В той же открытке он пишет про себя: „продолжаю работать, пока о пенсии не думаю“.

​

Виолетта, Генри и дядя Лёля (Лев Михайлович), Юрмала, 1956 г.

В 1975 году в открытке, которую прислала жена дяди Лели Анастасия, она делится семейными новостями: «В этом марте нам с Лелей исполнилось 140 лет (на двоих). Было много поздравлений, вспомнили и завод в Куйбышеве, ну и детей, конечно. Вспомнился Красноярск и Саяны, около которых мы потом жили...». В открытке, датированной 1977 годом, дядя Леля сообщает, что он ещё работает, хотя ему уже 72 года.  Точная дата его смерти нам не известна. По неподтверждённым сведениям он похоронен на Мешковском кладбище в Николаеве.

​

Лев Шнеерсон на отдыхе в Сочи, 1959 г.

*  *  *

В работе над этой серией эссе неоценимую помощь своими консультациями, воспоминаниями, фотографиями из семейного архива оказала мне моя родственница Нина Попова, за что ещё раз выражаю ей самую сердечную благодарность. На этом можно было бы и поставить точку. Но хочу снова отметить, что Роза и Михаил Шнеерсоны достойно прожили свои жизни, вырастили замечательных детей, умных, талантливых, инициативных, настоящих тружеников, некоторые из которых достигли выдающихся успехов. Работы по составлению и уточнению генеалогического древа семьи Шнеерсонов ещё не закончены. Оно ещё ждёт своих исследователей...

(фотографии из архивов Нины Поповой

и автора, а также из интернета)

           Комментарии

Ваш комментарий появится здесь после модерации

Ваш email-адрес не будет опубликован